А. А. Ахматова

Любовь

То змейкой, свернувшись клубком,

У самого сердца колдует,

То целые дни голубком

На белом окошке воркует,

То в инее ярком блеснёт,

Почудится в дреме левкоя…

Но верно и тайно ведёт

От радости и от покоя.

Умеет так сладко рыдать

В молитве тоскующей скрипки,

И страшно её угадать

В ещё незнакомой улыбке.

1911

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.

Очертанья столицы во мгле.

Сочинил же какой-то бездельник,

Что бывает любовь на земле.

И от лености или от скуки

Все поверили, так и живут:

Ждут свиданий, бояться разлуки

И любовные песни поют.

Но иным открывается тайна,

И почиет на них тишина…

Я на это наткнулась случайно

И с тех пор все как будто больна.

«Я знаю, ты моя награда…»

Я знаю, ты моя награда

За годы боли и труда,

За то, что я земным отрадам

Не предавалась никогда,

За то, что я не говорила

Возлюбленному: «Ты любим».

За то, что всем я всё простила,

Ты будешь Ангелом моим.

25 апреля 1916

Ты всегда таинственный и новый

Ты всегда таинственный и новый,

Я тебе послушней с каждым днем.

Но любовь твоя, о друг суровый,

Испытание железом и огнем.

Запрещаешь петь и улыбаться,

А молиться запретил давно.

Только б мне с тобою не расстаться,

Остальное все равно!

Так, земле и небесам чужая,

Я живу и больше не пою,

Словно ты у ада и у рая

Отнял душу вольную мою.

Декабрь 1917

Столько просьб у любимой всегда!

Столько просьб у любимой всегда!

У разлюбленной просьб не бывает…

Как я рада, что нынче вода

Под бесцветным ледком замирает.

И я стану — Христос, помоги! —

На покров этот, светлый и ломкий,

А ты письма мои береги,

Чтобы нас рассудили потомки.

Чтоб отчетливей и ясней

Ты был виден им, мудрый и смелый.

В биографии словной твоей

Разве можно оставить пробелы?

Слишком сладко земное питье,

Слишком плотны любовные сети…

Пусть когда-нибудь имя мое

Прочитают в учебнике дети,

И, печальную повесть узнав,

Пусть они улыбнуться лукаво.

Мне любви и покоя не дав,

Подари меня горькою славой.

1913

Еще весна таинственная млела

Еще весна таинственная млела,

Блуждал прозрачный ветер по горам

И озеро глубокое синело —

Крестителя нерукотворный храм.

Ты был испуган нашей первой встречей,

А я уже молилась о второй, —

И вот сегодня снова жаркий вечер…

Как низко солнце стало над горой…

Ты не со мной, но это не разлука,

Мне каждый миг — торжественная весть.

Я знаю, что в тебе такая мука,

Что ты не можешь слова произнесть.

1917

Слаб голос мой, но воля не слабеет

Слаб голос мой, но воля не слабеет,

Мне даже легче стало без любви.

Высоко небо, горный ветер веет,

И непорочны помыслы мои.

Ушла к другим бессонница-сиделка,

Я не томлюсь над серою золой,

И башенных часов кривая стрелка

Смертельной мне не кажется стрелой.

Как прошлое над сердцем власть теряет!

Освобожденье близко. Все прощу,

Следя, как луч взбегает и сбегает

По влажному весеннему плющу.

1912

Ты письмо моё, милый, не комкай…

Ты письмо мое, милый, не комкай.

До конца его, друг, прочти.

Надоело мне быть незнакомкой,

Быть чужой на твоем пути.

Не гляди так, не хмурься гневно,

Я любимая, я твоя.

Не пастушка, не королевна

И уже не монашенка я —

В этом сером будничном платье,

На стоптанных каблуках…

Но, как прежде, жгуче объятье,

Тот же страх в огромных глазах.

Ты письмо мое, милый, не комкай

Не плачь о заветной лжи

Ты его в твоей бедной котомке

На самое дно положи.

1912, Царское Село

Ты к морю пришел, где увидел меня

Ты к морю пришел, где увидел меня,

Где, нежность тая, полюбила и я.

Там тени обоих: твоя и моя,

Тоскуют теперь, грусть любви затая.

И волны на берег плывут, как тогда,

Им нас не забыть, не забыть никогда.

И лодка плывет, презирая века,

Туда, где в залив попадает река.

И этому нет и не будет конца,

Как бегу извечному солнца-гонца.

1906