А. Н. Апухтин

Люби, всегда люби! Пускай в мученьях

Люби, всегда люби! Пускай в мученьях тайных

Сгорают юные, беспечные года,

Средь пошлостей людских, среди невзгод случайных

Люби, люби всегда!

Пусть жгучая тоска всю ночь тебя терзает,

Минута — от тоски не будет и следа,

И счастие тебя охватит, засияет…

Люби, люби всегда!

Я думы новые в твоем читаю взоре,

И жалость светит в нем, как дальняя звезда,

И понимаешь ты теплей чужое горе…

Люби, люби всегда!

1883

Бессонница

Проходят часы за часами

Несносной, враждебной толпой…

На помощь с тоской и слезами

Зову я твой образ родной!

Я всё, что в душе накипело,

Забуду, — но только взгляни

Доверчиво, ясно и смело,

Как прежде, в счастливые дни!

Твой образ глядит из тумана;

Увы! заслонен он другим —

Тем демоном лжи и обмана,

Мучителем старым моим!

Проходят часы за часами…

Тускнеет и гаснет твой взор,

Шипит и растет между нами

Обидный, безумный раздор…

Вот утра лучи шевельнулись…

Я в том же тупом забытьи…

Совсем от меня отвернулись

Потухшие очи твои.

Волшебные слова любви и упоенья

Волшебные слова любви и упоенья

Я слышал наконец из милых уст твоих,

Но в странной робости последнего сомненья

Твой голос ласковый затих.

Давно, когда, в цветах синея и блистая,

Неслася над землей счастливая весна,

Я помню, видел раз, как глыба снеговая

На солнце таяла одна.

Одна… кругом и жизнь, и говор, и движенье…

Но солнце все горит, звучней бегут ручьи…

И в полдень снега нет, и радость обновленья

До утра пели соловьи.

О, дай же доступ мне, моей любви мятежной,

О, сбрось последний снег, растай, растай скорей…

И я тогда зальюсь такою песней нежной,

Какой не ведал соловей!

1859

Воспоминание

Как тиха эта ночь! Всё сидел бы без дум,

Да дышал полной грудью, да слушал…

И боишься, чтоб говор какой или шум

Этот чудный покой не нарушил.

Но покоя душе моей нет! Его прочь

Гонит дума печальная…

Мне иная припомнилась ночь —

Роковая, прощальная…

В эту ночь — о, теперь, хоть теперь,

Когда кануло всё без возврата,

Когда всё так далёко, поверь,

Я люблю тебя нежно и свято! —

Мы сидели одни. Бледный день наступал.

Догорали ненужные свечи.

Я речам твоим жадно внимал…

Были сухи и едки те речи.

То сарказмом звучали, иронией злой,

То, как будто ища мне мучения нового,

Замолкали искусно порой,

Чтоб не дать объясненья готового.

В этот миг я бы руки с мольбою простер:

«О, скажи мне хоть слово участья,

Брось, как прежде, хоть ласковый взор, —

Мне иного не надобно счастья!»

Но обида сковала язык,

Головой я бессильно поник.

Всё, что гордостью было, в душе подымалося;

Всё, что нежностью было, беспомощно сжалося, —

А твой голос звучал торжеством

И насмешкой терзал ядовитою

Над моим помертвелым лицом

Да над жизнью моею разбитою…

Всё, чем я жил, в чем ждал отрады

Всё, чем я жил, в чем ждал отрады,

Слова развеяли твои…

Так снег последний без пощады

Уносят вешние ручьи…

И целый день, с насмешкой злою,

Другие речи заглушив,

Они носились надо мною,

Как неотвязчивый мотив.

Один я. Длится ночь немая.

Покоя нет душе моей…

О, как томит меня, пугая,

Холодный мрак грядущих дней!

Ты не согреешь этот холод,

Ты не осветишь эту тьму…

Твои слова, как тяжкий молот,

Стучат по сердцу моему

1892