«Невозможно»

Есть слова. Их дыханье — что цвет:

Так же нежно и бело-тревожно;

Но меж них ни печальнее нет,

Ни нежнее тебя, невозможно.

Не познав, я в тебе уж любил

Эти в бархат ушедшие звуки:

Мне являлись мерцанья могил

И сквозь сумрак белевшие руки.

Но лишь в белом венце хризантем,

Перед первой угрозой забвенья,

Этих вэ, этих зэ, этих эм

Различить я сумел дуновенья.

И, запомнив, невестой в саду,

Как в апреле, тебя разубрали, —

У забитой калитки я жду,

Позвонить к сторожам не пора ли.

Если слово за словом, что цвет,

Упадает, белея тревожно,

Не печальных меж павшими нет,

Но люблю я одно — невозможно.

«Он и я»

Давно меж листьев налились

Истомой розовой тюльпаны,

Но страстно в сумрачную высь

Уходит рокот фортепьянный.

И мука там иль торжество,

Разоблаченье иль загадка,

Но Он — ничей, а вы — его,

И вам сознанье это сладко.

А я лучей иной звезды

Ищу в сомненьи и тревожно,

Я, как настройщик, все лады,

Перебираю осторожно.

Темнеет… Комната пуста

С трудом я вспоминаю что-то,

И безответна, хоть чиста,

За нотой умирает нота.

«Пусть для ваших открытых сердец»

Пусть для ваших открытых сердец

До сих пор это — светлая фея

С упоительной лирой Орфея,

Для меня это — старый мудрец.

По лицу его тяжко проходит

Бороздой Вековая Мечта,

И для мира немые уста

Только бледной улыбкой поводит.

В марте

Позабудь соловья на душистых цветах,

Только утро любви не забудь!

Да ожившей земли в неоживших лесах

Ярко-черную грудь!

Меж лохмотьев рубашки своей снеговой

Только раз и желала она, —

Только раз напоил ее март огневой,

Да пьянее вина!

Только раз оторвать от разбухшей земли

Не смогли мы завистливых глаз,

Только раз мы холодные руки сплели

И, дрожа, поскорее из сада ушли…

Только раз… в этот раз…

Смычок и струны

Какой тяжелый, темный бред!

Как эти выси мутно-лунны!

Касаться скрипки столько лет

И не узнать при свете струны!

Кому ж нас надо? Кто зажег

Два желтых лика, два унылых…

И вдруг почувствовал смычок,

Что кто-то взял и кто-то слил их.

«О, как давно! Сквозь эту тьму

Скажи одно: ты та ли, та ли?»

И струны ластились к нему,

Звеня, но, ластясь, трепетали.

«Не правда ль, больше никогда

Мы не расстанемся? довольно?..»

И скрипка отвечала да,

Но сердцу скрипки было больно.

Смычок все понял, он затих,

А в скрипке это все держалось…

И было мукою для них,

Что людям музыкой казалось.

Но человек не погасил

До утра свеч… И струны пели…

Лишь солнце их нашло без сил

На черном бархате постели.

Две любви

Есть любовь, похожая на дым;

Если тесно ей — она одурманит,

Дать ей волю — и ее не станет…

Быть как дым,- но вечно молодым.

Есть любовь, похожая на тень:

Днем у ног лежит — тебе внимает,

Ночью так неслышно обнимает…

Быть как тень, но вместе ночь и день…

Минута

Узорные ткани так зыбки,

Горячая пыль так бела, —

Не надо ни слов, ни улыбки:

Останься такой, как была;

Останься неясной, тоскливой,

Осеннего утра бледней

Под этой поникшею ивой,

На сетчатом фоне теней…

Минута — и ветер, метнувшись,

В узорах развеет листы,

Минута — и сердце, проснувшись,

Увидит, что это — не ты…

Побудь же без слов, без улыбки,

Побудь точно признак, пока

Узорные тени так зыбки

И белая пыль так чутка…