Ни веселья, ни сладких мечтаний

Ни веселья, ни сладких мечтаний

Ты в судьбе не видала своей:

Твоя жизнь была цепью страданий

И тяжелых, томительных дней.

Видно, Господу было так нужно:

Тебе крест Он тяжелый судил,

Этот крест мы несли с тобой дружно,

Он обоих нас жал и давил.

Помню я, как в минуту разлуки

Ты рыдала, родная моя,

Как, дрожа, твои бледные руки

Горячо обнимали меня:

Всю любовь, все мечты, все желанья —

Все в слова перелить я хотел,

Но последнее слово страданья,-

Оно замерло в миг расставанья,

Я его досказать не успел!

Это слово сказала могила:

Не состарившись, ты умерла,

Оттого — что ты слишком любила,

Оттого — что ты жить не могла!

Ты спокойна в могиле безгласной,

Но один я в борьбе изнемог…

Он тяжел, этот крест ежечасный,

Он на грудь мне всей тяжестью лег!

И пока моя кровь не остынет,

Пока тлеет в груди моей жар,

Он меня до конца не покинет,

Как твой лучший и символ, и дар!

1859

Ночь (К ***)

Замолкли, путаясь, пустые звуки дня,

Один я наконец, все спит кругом меня;

Все будто замерло… Но я не сплю: мне больно

За день, в бездействии утраченный невольно.

От лампы бледный свет, бродящий по стенам,

Враждебным кажется испуганным очам;

Часы так глухо бьют, и с каждым их ударом

Я чую новый миг, прожитый мною даром.

И в грезах пламенных меж призраков иных

Я вижу образ твой, созданье дум моих;

Уж сердце чуткое бежит к нему пугливо…

Но он так холоден к печали молчаливой,

И так безрадостен, и так неуловим,

Что содрогаюсь я и трепещу пред ним…

Но утро близится… Тусклей огня мерцанье,

Тусклей в моей душе горят воспоминанья…

Хоть на мгновение обманчивый покой

Коснется вежд моих… А завтра, ангел мой,

Опять в часы труда, в часы дневного бденья,

Ты мне предстанешь вдруг, как грозное виденье.

Томясь, увижу я средь мелкой суеты

Осмеянную грусть, разбитые мечты

И чувство светлое, как небо в час рассвета,

Заглохшее впотьмах без слов и без ответа!..

И скучный день пройдет бесплодно… И опять

В мучительной тоске я буду ночи ждать,

Чтобы хоть язвами любви неутолимой

Я любоваться мог, один, никем не зримый…

1856

О, не сердись за то, что в час

О, не сердись за то, что в час тревожной муки

Проклятья, жалобы лепечет мой язык:

То жизнью прошлою навеянные звуки,

То сдавленной души неудержимый крик.

Ты слушаешь меня — и стынет злое горе,

Ты тихо скажешь: «Верь» — и верю я, любя…

Вся жизнь моя в твоем глубоком, кротком взоре,

Я всё могу проклясть, но только не тебя.

Дрожат листы берез от холода ночного…

Но им ли сетовать на яркий солнца луч,

Когда, рассеяв тьму, он с неба голубого

Теплом их обольет, прекрасен и могуч?

О, скажи ей, чтоб страсть роковую

О, скажи ей, чтоб страсть роковую мою

Позабыла, простила она,

Что для ней я живу, и дышу, и пою,

Что вся жизнь моя ей отдана!

Что унять не могу я мятежную кровь,

Что над этою страстью больной

Засияла иная — святая любовь,

Так, как небо блестит над землей!

О, сходите ко мне, вдохновенья лучи,

Зажигайтеся ярче, теплей,

Задушевная песня, скорей прозвучи,

Прозвучи для нее и о ней!

1883

О, удались навек, тяжелый дух

О, удались навек, тяжелый дух сомненья,

О, не тревожь меня печалью старины;

Когда так пламенно природы обновленье

И так свежительно дыхание весны;

Когда так радостно над душными стенами,

Над снегом тающим, над пестрою толпой

Сверкают небеса горячими лучами,

Пророчат ласточки свободу и покой;

Когда во мне самом, тоски моей сильнее,

Теснят ее гурьбой веселые мечты,

Когда я чувствую, дрожа и пламенея,

Присутствие во всем знакомой красоты;

Когда мои глаза, объятые дремотой,

Навстречу тянутся к мелькнувшему лучу…

Когда мне хочется прижать к груди кого-то,

Когда не знаю я, кого обнять хочу;

Когда весь этот мир любви и наслажденья

С природой заодно так молод и хорош…

О, удались навек, тяжелый дух сомненья,

Печалью старою мне сердца не тревожь!

1857