«Дориде»

Зачем нескромностью двусмысленных речей,

Руки всечасным пожиманьем,

Притворным пламенем коварных сих очей,

Для всех увлаженных желаньем,

Знакомить юношей с волнением любви,

Их обольщать надеждой счастья

И разжигать, шутя, в смятенной их крови

Безплодный пламень сладострастья?

Он не знаком тебе, мятежный пламень сей;

Тебе неведомое чувство

Вливает в душу их, невольницу страстей,

Твое коварное искусство.

Я видел вкруг тебя поклонников твоих

Полуизсохших в страсти жадной;

Достигнув их любви, любовным клятвам их

Внимаешь ты с улыбкой хладной.

Не верь судьбе слепой, не верь самой себе:

Теперь душа твоя в покое;

Придется некогда изведать и тебе

Любви безумье роковое!

Но избранный тобой, страшась знакомых бед,

Твой нежный взор без чувства встретит

И, недоверчивый, на пылкий твой привет

Улыбкой горькою ответит.

Когда же в зиму дней все розы красоты

Похитит жребий ненавистной, —

Скажи, увядшая, кого посмеешь ты

Молить о дружбе безкорыстной,

Обидной жалости предметом жалким став?

В унынье все тебя оденет,

Исчезнет легкий рой веселий и забав,

Толпа ласкателей изменит,

Изменит и покой, услада поздних лет!

Как дщери ада — Эвмениды,

Повсюду, жадныя, тебе помчатся вслед

Самолюбивыя обиды.

Немирного душой, на мирном ложе сна,

Так убегает усыпленье;

И где для смертных всех доступна тишина, —

Страдальца ждет одно волненье!

Предположительно, данное стихотворение обращено к знакомой Е. А. Баратынского, хозяйке известного литературного салона - Софие Дмитриевне Пономаревой.

«Звезда»

Взгляни на звезды: много звезд

В безмолвии ночном

Горит, блестит кругом луны

На небе голубом.

Взгляни на звезды: между них

Милее всех одна!

За что же? Ранее встает,

Ярчей горит она?

Нет! утешает свет ее

Расставшихся друзей:

Их взоры, в синей вышине,

Встречаются на ней.

Она на небе чуть видна,

Но с думою глядит,

Но взору шлет ответный взор

И нежностью горит.

С нее в лазоревую ночь

Не сводим мы очес,

И провожаем мы ее

На небо и с небес.

Себе звезду избрал ли ты?

В безмолвии ночном

Их много блещет и горит

На небе голубом.

Не первой вставшей сердце вверь

И, суетный в любви,

Не лучезарнейшую всех

Своею назови.

Ту назови своей звездой,

Что с думою глядит,

И взору шлет ответный взор,

И нежностью горит.

К ** (Зачем живыя выраженья)

Зачем живыя выраженья

Моей приязни каждый раз

В вас возбуждают опасенья

И возмущают даже вас?

Страшитесь Вы (страшитесь, право) —

Не взволновали ль Вы мне кровь,

И голос дружества любовь

Не принимает ли лукаво?

Душа полна тоски ея;

Но я рассудка не забуду

И на смятение мое

Ответа требовать не буду.

Не терпит бог младых проказ

Ланит увядших, впалых глаз.

Надежды были бы напрасны!

Что ж? Я не жалок, и при том

Любуясь Вами, как цветком,

Я счастлив тем, что Вы прекрасны.

Когда я в очи Вам гляжу,

Предавшись нежному томленью,

Слегка о прошлом я тужу,

Но рад, что сердце нахожу

Еще способным к упоенью.

Меж мудрецами был чудак:

«Я мыслю», пишет он, «итак,

Я несомненно существую!»

Нет, любишь ты, и потому

Ты существуешь, — я пойму

Скорее истину такую.

Огнем, похищенным с небес,

Одушевил свое созданье

Япетов сын, — и в наказанье

Жестокий, мстительный Зевес

К вершине дикого Кавказа

Его цепями приковал;

Вран сердце грызть ему летал.

Кто от единого рассказа

Не цепенел, не трепетал?

И Вы трепещете; но что же?

В огне любезных мне очей

Я занял жизнь души моей.

За это мстили Вы мне тоже

И также рады мстить, ей-ей!

Но в жар краса меня не вводитъ,

Тяжелый опыт взял свое:

Я захожу в приют ея,

Как вольнодумец в храм заходит.

Душою праздный с давних пор,

Вам лепечу я нежный вздор;

Увы! беру прельщенья меры,

Как он порою в храме том

Благоуханья сжет без веры

Пред сердцу чуждым Божеством.

К ** (Как много ты в немного дней)

Как много ты в немного дней

Прожить, прочувствовать успела!

В мятежном пламени страстей

Как страшно ты перегорела!

Раба томительной мечты!

В тоске душевной пустоты,

Чего еще душою хочешь?

Как Магдалина, плачешь ты,

И, как русалка, ты хохочешь!

1825

К ** (Нежданное родство с тобой даруя)

Нежданное родство с тобой даруя,

О, как судьба была ко мне добра!

Какой сестре тебя уподоблю я,

Ее рукой мне данная сестра!

Казалося, любовь в своем пристрастьи

Мне счастие дала до полноты;

Умножила ты дружбой это счастье,

Его могла умножить только ты.

Стихотворение адресовано родной сестре жены Е. А. Баратынского — С. Л. Энгельгардт, которая впоследствии стала супругой близкого друга поэта — Н. В. Путяты. 1830