Следующей

Святая ль ты, иль нет тебя грешнее,

Вступаешь в жизнь, иль путь твой позади, —

О, лишь люби, люби его нежнее!

Как мальчика баюкай на груди,

Не забывай, что ласки сон нужнее,

И вдруг от сна объятьем не буди.

Будь вечно с ним: пусть верности научат

Тебя печаль его и нежный взор.

Будь вечно с ним: его сомненья мучат,

Коснись его движением сестёр.

Но, если сны безгрешностью наскучат,

Сумей зажечь чудовищный костер!

Ни с кем кивком не обменяйся смело,

В себе тоску о прошлом усыпи.

Будь той ему, кем быть я не посмела:

Его мечты боязнью не сгуби!

Будь той ему, кем быть я не сумела:

Люби без мер и до конца люби!

Кроме любви

Не любила, но плакала. Нет, не любила, но всё же

Лишь тебе указала в тени обожаемый лик.

Было всё в нашем сне на любовь не похоже:

Ни причин, ни улик.

Только нам этот образ кивнул из вечернего зала,

Только мы — ты и я — принесли ему жалобный стих.

Обожания нить нас сильнее связала,

Чем влюблённость — других.

Но порыв миновал, и приблизился ласково кто-то,

Кто молиться не мог, но любил. Осуждать не спеши!

Ты мне памятен будешь, как самая нежная нота

В пробужденьи души.

В этой грустной душе ты бродил, как в незапертом доме…

(В нашем доме, весною…) Забывшей меня не зови!

Все минуты свои я тобою наполнила, кроме

Самой грустной — любви.

«На солнце, на ветер, на вольный простор…»

На солнце, на ветер, на вольный простор

Любовь уносите свою!

Чтоб только не видел ваш радостный взор

Во всяком прохожем судью.

Бегите на волю, в долины, в поля,

На травке танцуйте легко

И пейте, как резвые дети шаля,

Из кружек больших молоко.

О, ты, что впервые смущенно влюблён,

Доверься превратностям грёз!

Беги с ней на волю, под ветлы, под клён,

Под юную зелень берёз;

Пасите на розовых склонах стада,

Внимайте журчанию струй;

И друга, шалунья, ты здесь без стыда

В красивые губы целуй!

Кто юному счастью прошепчет укор?

Кто скажет: «Пора!» забытью?

Любовь уносите свою!

Шолохово, февраль 1910

Не чернокнижница! В белой книге

Не чернокнижница! В белой книге

Далей донских навострила взгляд!

Где бы ты ни был — тебя настигну,

Выстрадаю — и верну назад.

Ибо с гордыни своей, как с кедра,

Мир озираю: плывут суда,

Зарева рыщут… Морские недра

Выворочу — и верну со дна!

Перестрадай же меня! Я всюду:

Зори и руды я, хлеб и вздох,

Есмь я и буду я, и добуду

Губы — как душу добудет Бог:

Через дыхание — в час твой хриплый,

Через архангельского суда

Изгороди! — Все уста о шипья

Выкровяню и верну с одра!

Сдайся! Ведь это совсем не сказка!

— Сдайся! — Стрела, описавши круг…

— Сдайся! — Ещё ни один не спасся

От настигающего без рук:

Через дыхание… (Перси взмыли,

Веки не видят, вкруг уст — слюда…)

Как прозорливица — Самуила

Выморочу — и вернусь одна:

Ибо другая с тобой, и в судный

День не тягаются…

‎Вьюсь и длюсь.

Есмь я и буду я и добуду

Душу — как губы добудет уст —

Упокоительница…

25 марта 1923

Ваш нежный рот — сплошное целованье…

Ваш нежный рот — сплошное целованье…

— И это всё, и я совсем как нищий.

Кто я теперь? — Единая? — Нет, тыща!

Завоеватель? — Нет, завоеванье!

Любовь ли это — или любованье,

Пера причуда — иль первопричина,

Томленье ли по ангельскому чину —

Иль чуточку притворства — по призванью…

— Души печаль, очей очарованье,

Пера ли росчерк — ах! — не всё равно ли,

Как назовут сие уста — доколе

Ваш нежный рот — сплошное целованье!

Декабрь 1918